В начале 1871-го…
03.01.2019

В начале 1871-го…

К нам в руки попала рукопись книги Сергея Богачева “Аляска-Крым: сделка века”, которая принята в печать и увидит свет в январе нового года. Перепечатываем из нее главу, описывающую строительство первой (неудачной) домны металлургического завода, а также знаменитую инспекцию лейтенанта Семечкина (который в романе назван Лузгиным). На всякий случай отмечаем, что мы имеем дело не с историческим документом, а с художественным произведением, базирующимся на реальных фактах. Не более того, но и не менее…

12 февраля 1871 г. Бахмутский уезд Екатеринославской губернии.

Новый, 1871 год начался с лютых морозов, сменяющихся внезапными метелями. Обжиг кирпича становился всё более затруднительным – наружная температура замедляла изготовление огнеупорного материала настолько, что мастер Вильсон практически постоянно находился в состоянии бешенства.

– Алан, чёртов выродок! Что мне делать с людьми? Где твой кирпич? – возле печки в домике мастеров, что стоял рядом с домной, раз в час по очереди собирались строители, чтобы отогреться и хоть как-то за положенные десять минут нагреть одежду и рукавицы. Эд Вильсон разразился гневной тирадой, как только в облаке пара, образовавшемся в дверном проёме после того, как дверь внезапно распахнулась, появилась долговязая фигура Нила.

– Можешь их распустить. А что? В домне тепло, сидишь себе возле костра, ноги в сухости… Они еще не согласятся уходить. И хватит орать, Эд! Я устал от тебя больше, чем от этого проклятого мороза.

– Сосунок! Я тебе неделю назад говорил, накрой уголь навесом! Чем ты теперь печь для обжига топишь? Ледяными глыбами? Это из-за твоей дурости мы стоим второй день! Мистер Хьюз в ярости, что я ему должен объяснить? Что Алан не услышал старшего мастера?

Нил снял шапку, сбил с неё ледяную корку, образовавшуюся от постоянного хождения из тёплого помещения кирпичного завода на улицу, где снежило уже который день, и приложил руки к печи, разглядывая свои узловатые, покрасневшие пальцы:

– Ты? Старший мастер? Ну, тогда ты, Эд, обязан знать всё!

Присутствующие при этой сцене рабочие с интересом наблюдали за развитием событий – всем на стройке было известно, что Нил и Вильямс друг друга на дух не переносят.

Алан Нил по молодости своей был горяч, но талантлив в металлургическом деле. На редкость талантлив. Зная это, мистер Хьюз, периодически задавая ему прилюдно трёпку за проступки, всё время за тем прощал. Эдвард Вильямс, глядя на такое положение дел, не единожды предлагал своему управляющему понизить Нила до рабочего:

– Ему можно только коровник доверить, мистер Хьюз! И то, молоко прокиснет быстрее положенного.

– Эдвард, старик… В тебе говорит ревность к следующему поколению, которое наступает тебе на пятки. Скольких ты не досчитался за месяц? Дик Пауэл – кровью харкал, сгорел в бреду, закопали. Стивен Невилл, наш молодчага Стивен… Рухнул с домны. Крис Эридж… Какой чёрт понёс его одного в степь в такой мороз? Я тебя просил, Эд, присматривай за Крисом, он тоскует, он подружился с бутылкой. Ты не уследил.

Вильямс повинно склонил голову. Да, он просил Стива не лезть к колошнику, подождать, пока солнце растопит наледь на мостках… И виски он у Криса забрал, но тот нашёл в Александровке  какой-то бабки винокурню и таки напился этого их отвратительного, вонючего зелья.

– Кто у нас остался, Эд? Ответь мне, и тогда я, может быть, приму твои аргументы.

Поза старшего мастера не изменилась. Он стоял перед управляющим, потупив взгляд в пол, широко расставив ноги в грязных сапогах, и шумно дышал, плотно сжав губы в тонкую линию.

– Молчишь? Парень с металлом на «ты». Он его чувствует. Пока стройка идёт, может быть он и не из лучших, а как плавка начнётся – помянешь моё слово… Ну не стоять же тебе у домны одному круглосуточно?

Только этот последний разговор с управляющим, состоявшийся несколько дней назад, сдерживал сейчас Вильямса от решительных действий.

– А если старший мастер знает всё, то пусть он объяснит, кто залил позавчера угольную кучу водой? А главное, зачем? А может это ты, Эд? – неторопливо сказал Нил, не отрывая взгляда от своих рук. – Ты же ходишь к мистеру Хьюзу, поливаешь меня грязью… А теперь, вот, кучу полил, и Нилу кранты пришли – есть следующий повод жаловаться. Почему бы нет?

Несмотря на свой почтенный возраст – Вильямсу было уже под шестьдесят, он выделялся среди земляков крепостью руки и размером кулака, который тут же с размаха влетел в челюсть Алана Нила.

– Ставлю шиллинг на старого! – воскликнул один из рабочих, резко вскинув  вверх руку.

Нил от неожиданного удара отлетел к печи, но на ногах устоял, и тут же, головой вперед ринулся на обидчика. Пытаясь увильнуть от такой неординарной атаки, Вильямс сделал шаг в сторону, опрокинув ногой ведро с водой, но это его не спасло – старший мастер после борцовского приёма Нила свалился на мокрый пол, где его и дальше настигали молодецкие удары Алана.

Толпа вокруг взревела, и звук этот в небольшом помещении мастерской, многократно отразившись от стен,  создал ощущение присутствия на арене.

Руки взметались то тут, то там, и рыжий работяга, первый поставивший шиллинг, уже не следил за схваткой, а запоминал ставки.

– Сверху, сверху!

– Вставай, Эд, я поставил на тебя!

– Только руками, только руками!

Крики со всех сторон раззадоривали и без того разозлённых участников так неожиданно случившейся схватки.

Вильямс, сумев таки подняться на ноги, яростно откинул ногой кадку из-под воды и принял боксерскую стойку, но Нил, понимая, чем ему грозит прямое попадание «кувалды» Вильямса в голову, предпочитал держать дистанцию. Тем более, что борьба ему была больше по душе – он считал этот вид спорта более умным, чем бокс и владел несколькими эффективными приёмами.

Так, отступая, Нил незаметно для себя, упёрся спиной в угол. Поняв, что оказался в ловушке, молодой англичанин предпринял еще одну попутку атаковать Вильмса в ноги, но его постигла неудача – правый кулак старшего мастера угодил ему в ухо, по касательной, сверху вниз. Этого было достаточно, чтобы Нил, сцепив зубы от боли, схватился за ухо и немного выровнял корпус, открыв голову. Тут его и настиг решающий удар Вильямса, в который он вложил весь свой долгий боксерский опыт, оставшиеся силы и накопившуюся за многие месяцы злость. Алан не успел никак отреагировать, а лишь свалился на пол со специфическим звуком, и только спустя пару минут смог прийти в себя, даже, несмотря на то, что его окатили водой.

В это время рыжий букмекер быстро собрал ставки, раздал причитающееся победителям и удовлетворённо подсчитал свой выигрыш.

Вильямс, отпив воды из большой кружки, смыл кровь с костяшек кулаков, даже не разобравшись, его она, или поверженного ним наглеца:

– Сегодня тут сидишь, щенок! Обсыхаешь! Не хватало мне ещё, чтобы ты воспаление подхватил, – рявкнул старший мастер в сторону Нила, с безразличным выражением лица вытиравшего кровь, сочившуюся из разбитой нижней губы.

– О’Гилви! – Вильямс окликнул того самого любителя ставок, единственного ирландца среди всех, кто прибыл на стройку. – Бери своих ребят, ломы и бейте кучу. До заката перетащить всё внутрь. Там печь, за ночь более-менее оттает. Уголь из шахты не привезут – волы вязнут в снегу. И чтобы завтра был кирпич. Хоть сдохни там, понял? А за доверие спасибо. Следующий раз ставь перед ударом.

– Сделаем, мастер Вильямс! – весельчака О’Гилви, казалось, больше всего расстроила в этой истории не перспектива провести остаток смены с ломом на морозе, а то, что сорвался неплохой куш.

Наступил черёд греться для следующей смены и джентльмены направились к выходу, уступив место возле печки своим промёрзшим насквозь коллегам.

Удовлетворённый своей физической формой и тем, что руки помнят навыки, полученные в боксёрском клубе много лет назад, Вильямс направился в сторону саней, чтобы прибыть к мистеру Хьюзу быстрее, чем до того донесется весть о стычке с Нилом.

Проворный и поворотливый О’Гилви уже громко кричал на весь двор, отдавая команды своим парням – будто из ниоткуда появились «козы»[1], изготовление которых уже началось в подобии механической мастерской – наспех сооруженном, но хорошо оборудованном с точки зрения слесарного дела сарае. Двое вооружились кирками, двое – ломами, остальные стояли наготове с лопатами, готовые нагружать передвижные бункеры.

Уж было собрался Вильямс отправиться в путь, как его взгляд задержался на маленькой точке, медленно продвигавшейся от линии горизонта в сторону стройки по тому месту, где до снегопада была дорога, ведущая на восток.

Пара коней, запряжённая в сани, с трудом пробиралась через высокий снег, понукаемая хлыстом извозчика. Через три четверти часа, ориентируясь на башню домны, возница доставил своих пассажиров к нужному месту.

Путники являли собой печальное зрелище – пассажир и его извозчик были защищены от холода громадными овчинными тулупами до самых пят, однако, лица их, прикрытые лишь шерстяными платками, явно пострадали от колкого зимнего ветра.

– Кто здесь старший? – довольно прытко спрыгнув с саней, пассажир с удовольствием нагнулся сначала вперед, а потом назад, разминая спину после долгого пути, отчего Вильямс сделал умозаключение, что ехали эти сани с самого утра. Чтобы отправиться в такую погоду в путь ночью, нужно было быть форменным самоубийцей.

Оглядев гостя, старший мастер обратил внимание, что под тулупом тот носит мундир русского морского офицера.

– Don’t understand[2]! – развел руками Вильямс и, к своему удивлению, тут же услышал родную речь в ответ.

– Where is mister Hughes[3]? – спросил почти без акцента офицер.

– Он у себя в конторе, которая служит ему и домом, только час назад отбыл работать с бумагами, – ответил мастер на английском.

– А вы…? – вопросительный взгляд визитера поставил мастера в неудобное положение, хотя сам гость тоже не представился.

– Старший мастер Вильямс, – Эдвард сделал движение вперед, пытаясь подать руку, но офицер совершенно не отреагировал на его душевный порыв, чем смутил англичанина вторично.

– Скажите, старший мастер Вильямс, я не слишком вас отвлеку от текущих дел, если попрошу сопроводить меня к управляющему, мистеру Джону Хьюзу?

– Я как раз собирался к нему с докладом о проделанной за прошлую смену работе. Следуйте за мной, тут не далеко, – англичанин показал рукой на пригорок, где под слоем снега угадывалась группа строений.

 Выезжая со двора мастерских, офицер остановил свой взгляд на группе рабочих, усердно разбивавших промерзший уголь – те рубили его так, будто вторично добывали из пласта.

Спустя четверть часа кони притащили сани к неказистой с виду хате, больше похожей на сторожку, чем на постоянное жилище. Однако, наблюдательный взор офицера отметил, что ночной снег убран, и повсюду, где сугробы были навалены вдоль плетеной ограды, были собачьи следы – не иначе, животные резвились, перепрыгивая через ранее недоступную ограду.

Предположение визитёра оказалось справедливым – только Вильямс провёл его за ограду, как в ближнем сарае раздался лай нескольких собак, почуявших чужака.

– Мистер Хьюз, вас спрашивает господин… – теперь уже Вильямс вопросительно смотрел на гостя, отдавая ему должное.

– Лузгин. Адъютант Великого князя Константина Николаевича, капитан-лейтенант, Леонид Павлович Лузгин, – представился офицер, и тут же продолжил, не давая Хьюзу даже малейшей возможности проявить гостеприимство. – Имею предписание Его Императорского Высочества, Великого князя Константина Николаевича о проведении инспекции строящегося завода Новороссийского общества в соответствии с указанным перечнем вопросов. Прошу.

Лузгин протянул управляющему бумагу, написанную на русском языке и скрепленную печатью канцелярии Военного министерства.

Хьюз учтиво улыбнулся, по достоинству оценив весь официоз, произнесённый капитаном на английском, и, для приличия взглянул на бумагу.

– Можете не сомневаться, господин Хьюз, я могу перевести вам содержимое этого документа, подтверждающего мои полномочия.

– Не, что вы, что вы… Я вижу, что передо мной стоит морской офицер, а кроме того – посланник Великого князя.

«Пока почта дошла в Петербург, пока этот капитан добрался в наше захолустье… а конверт свой я отправил в начале декабря. Получается, Великий князь направил инспекцию практически сразу после получения моего письма с отчётом… Интересно, это гнев или недоверие?…» – размышлял Хьюз, учтиво улыбаясь Лузгину.

– С чего желаете начать, господин адъютант Его Императорского Высочества? Может с чая? Вы проделали долгий путь…

– Не стоит беспокоиться, у меня мало времени. Буду признателен получить от вас лично ответы на мои вопросы. Для этого нужно вернуться на завод, пока не стемнело.

– Воля ваша. Я  вашем распоряжении, – с готовностью отреагировал управляющий, надевая тулуп.


[1] Тачка для доставки шихты в домну.

[2] Не понимаю!

[3] Где мистер Хьюз?


Теги 1871, Джон Юз
Ясенов

Ясенов

Комментарии

Комментариев нет! Вы можете первым прокомментировать эту запись!

Написать комментарий

Только зарегистрированные пользователи могут комментировать.