Донецкий Беккенбауэр
15.05.2018
комментария 4
Поделиться

Донецкий Беккенбауэр

Недавно исполнилось 60 лет Александру Сопко – пожалуй, лучшему защитнику “Шахтера” 80-х годов. Накануне юбилея я взял у него интервью, часть которого, касающуюся нашего города, с удовольствием переопубликовываю.

 

“С Беккенбауэром меня сравнили еще в Кривом Роге”

– Вас в 70-х сравнивали с великим Беккенбауэром…

– А, вы о моем тогдашнем прозвище (смеется). Было дело. Это еще из Кривого Рога пошло. 1972 год. Немцы – чемпионы Европы, Беккенбауэр один из лучших, и его передачи “шведой” была фишкой того сезона, он по-другому практически и не пасовал. Валентин Николаевич Новиков, мой первый тренер, сказал тогда, что “шведой” надо активно пользоваться, это очень скрытная передача. Пусть он и не так точен, как пас “щечкой” – но очень эффективен. Мне сразу понравился этот прием, а потом еще посмотрел, как Беккенбауэр играет – и почти полностью на “шведу” перешел, иногда даже во вред делу… В общем, внешне и правда стал напоминать великого Беккенбауэра и пас такой же, и то, что играл всегда с высоко поднятой головой, на мяч не глядел – смотрел, как передать.

– Плюс тогдашняя прическа?

– И прическа, да – такая же кучерявая, как у него. Самое удивительное, что когда я приехал в Киев, мне через пару месяцев ребята-динамовцы стали говорить: “Ну, ты как Беккенбауэр”. Так и пошло – меня стали называть “Беккенбауэр” или просто “Бек”. Не буду лукавить – я где-то старался его копировать. Он был тогда кумиром для меня.

– Вы его не встречали в жизни?

– Нет, не получилось пересечься. Когда он с “Баварией” в 1975 приезжал, меня в Киеве еще не было. А когда “Бавария” приехала в 1977-м, в ней уже не было Беккенбауэра. Так что мое знакомство с кумиром – чисто телевизионное…

“Я получил то, ради чего и уходил в Донецк”

– Александр Александрович, в 1981 вы переместились из Киева в Донецк. Из лучшей команды Союза – в не самую, так сказать, лучшую. Не было ли это для вас моральным ударом?

– Совсем нет. И быть не могло, потому что для меня на тот момент самым важным было начать играть в футбол. Все мои одногодки уже играли, уже засветились, были на первых ролях, а я все ковыряюсь в “дубле”. Поэтому я готов был ехать куда угодно, чтобы заиграть в новой команде.

– Донецк, наверное, казался мрачной провинцией, как многим тогда в Киеве…

– Ну, не то чтобы уж так… Просто не хватало чего-то из киевской жизни, особенно друзей, которые там остались. Зато все компенсировалось тем, что я начал играть. Я получил то, ради чего я, в принципе, уходил в Донецк.

– Вы в команде быстро утвердились?

– Мне кажется, да. И очень показательно, что первый матч в новой команде был, как по заказу, с “Динамо” – на Кубок сезона-1981 в Симферополе. Может, он вообще стал самым главным матчем в моей жизни. Володя Пьяных заболел, и Носов говорит мне: “Вот и пробил твой час. Сразу же и покажешь, кто ты есть”. Мне и самому было что доказывать своей бывшей команде, настроился как надо. Играл переднего защитника в паре с Валерой Горбуновым, и за весь матч мимо меня и муха не пролетела. Я выиграл процентов 90 всех верховых дуэлей, даже у Саши Бойко, с которым в этом трудно было конкурировать. Действовал “с листа”, до этого никто не знал, на что я способен. Мы выступили очень достойно – сыграли вничью 1:1, правда, по пенальти проиграли. И после матча Лобановский то ли в шутку, то ли всерьез промолвил в компании Салькова: “Зря мы отдали Сопко”. Для меня это было и комплиментом, и реальной оценкой моих способностей, и определенной сатисфакцией. Я понял, что я реально могу играть в футбол, что я могу играть в “Шахтере”, хотя были разные опасения на сей счет. Самое главное, после этой игры на меня старшие ребята начали смотреть совершенно по-другому. После игры Витя Юрковский передал на команду несколько ящиков дефицитного “Новосветовского” шампанского. Начали “процесс восстановления”, и все футболисты как-то разбились по интересам, по возрасту. Но из разных компаний все звали меня: “Пойдем с нами посидишь. Ты теперь наш”. После этой игры я понял, что реально стал “горняком”, что я свой в команде.

“За первые несколько месяцев в “Шахтере” я смеялся столько, сколько в “Динамо” не смеялся за 5 лет”

– Кто в той команде делал погоду?

– Было несколько авторитетов. Но вообще, должен сказать, что по сравнению с “Динамо” я обнаружил в “Шахтере” совершенно другую обстановку. В “Динамо” царила определенная атмосфера напряжения, конкуренции, внутреннего соперничества за позицию, за место в основном составе, и оно сказывалось и на играх, и на тренировках. Даже в тренировочных единоборствах в одной тренировке ты должен был доказать, что ты лучше, сильнее. Это в некоторой степени влияло и на отношения, и закрепощало. В “Шахтере” оказалось попроще. Юмор, раскрепощенность сквозили с первого дня. Я за первые несколько месяцев смеялся столько, что за все 5 лет в “Динамо” не насмеялся. Центрами, формировавшими такую атмосферу, были Старухин, Роговский… Виталика я вообще считаю уникальным человеком. Даже став лучшим футболистом страны, он был совершенно доступен, оставался совершенно на равных с ребятами из “дубля”. Все могли с ним по-панибратски пообщаться и пошутить, и над собой пошутить он позволял, но и сам других подтравливал, рассказывал разные байки. Возле него всегда вились по 10-15 человек, особенно на сборах – от него не отставали, ходили за ним, заглядывали ему в рот и смеялись. Он был в плане психологии очень важным элементом для команды.

– Какая шутка Старухина запомнилась вам больше других? Понятно, что он хохмил всегда, но, наверное, запомнилось что-нибудь особенное?

– Он любил подтрунивать над Роговским. Это был его любимый персонаж, и там шел нескончаемый поток юмора.

– А почему именно Роговский? Потому, что тот обижался на шутки или был смешным в жизни?

– Там получилась своя история отношений. Они соперничали, они оба играли вместе в нападении. Кстати, Роговский тоже интересный персонаж был, совсем не безобидный, он все время спорил с “Бабусей”, кто же из них лучше. Любимый аргумент Роговского был такой: “Если бы я тебе не подавал на голову, 90 процентов голов ты бы не забил”. Старухин ему отвечал так: «Все наоборот: ты подаешь мимо, и твое счастье, что я нахожу позицию и добиваю твои неудачные навесы”. Такая пикировка продолжалась постоянно. Виталик подтрунивал над лишним весом Роговского – когда у Володи был лишний вес…

– По моим воспоминаниям – почти всегда был. Роговский казался слегка грузноватым…

– Да, он был такой, знаете, сбитенький. Но при этом – резкий, быстрый и очень много обманных движений делал при приеме мяча, при ведении. Не боялся обводки, и она у него была нестандартная, он сам не знал, в какую сторону качнет. Когда он набирал форму, играл очень прилично! Виталик шутил: “Ты как сперматозоид, тебя хрен поймаешь!”.

“Тот “Шахтер” мог добиться большего, если бы был кому-то нужен”

– Ну, а если говорить о более серьезных авторитетах в той команде?

– Тогда надо назвать, конечно, Дегтерева, Соколовского, Кондратова. С последними двумя я сблизился, мы вместе проводили много времени, мне с ними было интересно и им со мной. До сих пор дружим…

– Жаль, что та команда – с Дегтеревым и Старухиным – перестала существовать вскоре после вашего появления в Донецке…

– Тут надо понимать, что произошло. В межсезонье (конец 1981-начало 1982) “Шахтер” поразил кадровый кризис. Мы, игроки, понимали, что, занимая довольно высокие места в чемпионате СССР, в плане финансирования остаемся аутсайдерами. Мы убедились, что Виктор Васильевич Носов в этом плане человек не такой требовательный как, например, Лобановский, который мог пробить для своих футболистов что угодно. Это угнетало всех. И в конце 1982 сложилось так, что большая часть ребят из команды решили уйти…

– Вы имеете в виду, что Носов просто не мог пробить для вас деньги?

– Он даже не хотел этим заниматься. Он отдал это на откуп Калинину (Михаил Калинин, многолетний начальник команды – Е. Я.), который тоже не особо старался. На все наши “материальные просьбы” нам только неопределенно кивали. Было ясно, что руководство команды за тебя биться не станет. Такой подход: ты будь добр, играй и тренируйся, как следует, но вопросы свои решай сам. Как следствие, к сезону 1982 мы подошли с составом, который качественно отличался от другого. Зато появились молодые ребята, они резко вошли в коллектив, и через год “Шахтер” получил фактически новую и очень перспективную команду…

…- Которая, впрочем, не смогла добиться чего-то значительного.

– Там были сильные игроки. И если бы руководство города и области оказалось более амбициозным, создало условия, финансовые, в первую очередь, и административные, и был бы более требовательный принципиальный тренер, думаю, команда могла бы еще не раз завоевать медали.

– Если бы, например, секретарем обкома оставался Дегтярев, обожавший “Шахтер”?

– Совершенно верно. Но в наши годы такого покровительства и близко не было. Казалось даже, что та волна, которая смела Дегтярева, заставило его последователей предельно осторожничать в футбольных делах. По принципу “как бы чего не вышло”…

“Носов не сделал ничего такого, чтобы я считал его своим отцом”

– В Донецк вас пригласил тренер Виктор Носов – и, соответственно, перезапустил вашу карьеру. Можете ли вы назвать его своим “вторым отцом”?

– Я бы вторым отцом все-таки назвал Валентина Николаевича Новикова. Это мой первый тренер, который действительно из меня слепил футболиста, он определил мне позицию, потому что я начинал в нападении. Он оценил мои данные, посмотрел, как я читаю игру, и сказал: “Давай попробуем последнего защитника!” И после первой игры определил: “Все, это теперь твоя позиция”. Именно с этой позицией меня взяли во взрослый футбол, в “Кривбасс”, и звали потом в “Днепр”, в “Черноморец”, за юношескую сборную играл на ней, и в “Динамо” пришел на нее. Валентин Николаевич меня не только как футболиста сформировал, но где-то даже как человека. Он меня научил нормально относиться к коллективу, абсолютно погасил чувство звездности. При первых же попытках проявления этой болезни сказал: “Ты такой же, как и все. И вообще, на твое место у меня есть другой”. Переживал, когда я попал во взрослый футбол, следил за мной – в общем, мы с ним действительно, как родственники. А с Носовым, с Васильичем у нас отношения немножко другие. Я когда попал в “Кривбасс”, был под его опекой…

– Он там работал вторым тренером?

– Да, Гулевский был первым, а он вторым. Ему нравилось возиться со мной, что-то подсказывать. Но он не сделал чего-то такого, чтобы я мог назвать его вторым отцом. Когда я пришел в “Шахтер”, то уже как сформировавшийся и квалифицированный футболист. Мы с Носовым в Донецке уже были больше как хорошие партнеры, у нас сложились доверительные отношения, он советовался со мной и мы вместе работали на команду. Мне уже не требовалось какой-то дополнительной помощи или опеки с его стороны.

– Вы были первым человеком, перешедшим из “Динамо” в “Шахтер”?

– Нет. Были уже такие случаи. Можно вспомнить самого Лобановского…

– Но он все-таки не из “Динамо” в Донецк перешел, строго говоря, а из “Черноморца”…

– Были и другие. Стас Евсеенко, чуть позже – Ванкевич с Кондратовым. С Витей Кондратовым мне даже год удалось поиграть вместе, и мы до сих пор дружим, он во многом мне помогал освоиться в Донецке. Я считаю, что Ванкевич и Кондратов очень много сделали для донецкого футбола в 70-е годы, когда был самый лучший период в истории “Шахтера”. Конечно, специфика перехода у меня все-таки была. Первое время не хватало какой-то серьезности в подходе к работе. Если в Киеве я видел, что сачкануть априори было невозможно, то в Донецке “старая гвардия” во главе с Виталиком – она особо не любила тренироваться, и на это Носов закрывал глаза. Мне не хватало самоотдачи на тренировках, нагрузок, интенсивности. Я думал: “Как же мы играть-то будем?” Оказалось, даже с такими уменьшенными нагрузками можно выдавать прекрасные игры. Плюс, атмосфера внутри команды, расслабленность, шутки сразу бросились в глаза.

“Ну, думаю, и городок! Куда я вообще попал?!”

– А что бросилось в глаза в самом городе?

– Сразу вспоминается случай, когда я ехал за своей первой зарплатой (а получали деньги мы на шахте имени Горького). Полный троллейбус, и вдруг поворачивается ко мне мужчина, я смотрю ему в глаза – а у него наведены ресницы. Я просто опешил… Я о таком в Киеве только читал, ну или в кино мог видеть… А тут в Донецке – глаза в глаза. Ну, думаю, и этот пролетарский город поразила “болезнь голливудской богемы”. И боком-боком протиснулся в сторону. Потом троллейбус освободился, я сел на пустое место – а ко мне подсаживается мужичок аналогичного вида. Ну, думаю, и городок! Куда я вообще попал?! Выходим на шахте Горького, это конечная – и я смотрю, за мной идет целая ватага этих мужичков с глазами, как будто подведенными тушью. И только там до меня дошло: “Это же шахтеры, у них же уголь там несмываемый!” Потом, когда первый раз сам спустился в шахту, поднялся и понял, как тяжело отмывать ресницы от угольной пыли. И понял, что это не болезнь богемы, а атрибут тяжелой шахтерской работы.

– Донецк как город вам нравился?

– Конечно, масштабы были явно не киевские. А сам город… Мне больше нравилась база, матчи, я же начал, наконец, играть – это самым главным было. Местный болельщик сразу как-то оценил меня и полюбил. Удовольствие от футбола перевесило то, что город был не тот. Через несколько месяцев я еще и квартиру получил, начал ее обустраивать, ко мне начали гости из Киева приезжать. И так потихоньку-потихоньку все нормализовалось. На второй-третий год уже появились свои друзья, свой быт был устроен. Поэтому как-то к Донецку привык. А если говорить о любимом месте в Донецке, то это, конечно, дом на улице Шекспира, 2, где я проживал. Но скажу честно: в последние годы, когда начались эти события, любое место Донецка для меня любимое. Когда попадаем туда с женой – смотрим, сколько там прекрасных мест и как мы его не ценили, когда все было хорошо. Город, который фактически стал европейским в 2012 году. Город, в котором жить было действительно классно.


Ясенов

Ясенов

Комментарии

  1. myasnik
    myasnik 16.05.2018, 09:30
    Знавал Сан Саныча в бытность его работы в "Леман-Украина". Даже в футбол пару раз играли. Хороший человек, спокойный - что на поле, что в жизни))
  2. Бублик
    Бублик 16.05.2018, 15:51
    Посмотрел в сети - это снимок 1983 года. Не определил на нем Пархоменко и Акименко. Слева направо: Валерий Рудаков, Владимир Пархоменко, Михаил Соколовский, Александр Сопко, Сергей Акименко.

Написать комментарий

Только зарегистрированные пользователи могут комментировать.