Любовь оккупанта
22.02.2010
комментария 22
Поделиться

Любовь оккупанта

Дату 22 июня 1941-го простые немцы в отличие от нас вряд ли помнят, ведь для них война началась гораздо раньше. Тем не менее в маленьком немецком городке Херне под Дюссельдорфом есть кладбище, где на аккуратных надгробиях выбиты лишь русские имена. Под ними лежат солдаты, погибшие в немецком плену. Их пожелтевшие фотографии остались в далекой России — в красных углах деревенских изб, в городских семейных альбомах.

За могилами бережно ухаживают местные немцы. Часто приходит сюда и бывший член «Гитлерюгенда» Вилли Биркемайер, военнопленный под № 7280/1. Почтенный возраст и историческая давность Второй мировой дают ему право на спокойную немецкую старость — Германия давно уже покаялась перед всем миром. Но у Биркемайера, пережившего так много, что хватило бы на целую книгу, своя правда…

— Вы так торопились на войну и успели — в 16 лет. Неужели не было страха?

— Я помню, в самом начале, когда мы с мамой слушали фронтовые радиосводки, она обняла меня и сказала: «Как хорошо, что ты еще маленький». А я подумал: «Как плохо, что я не могу воевать!». Нам показывали фильмы только о победах, и мы знали: великая немецкая армия должна покорить весь мир, гордились погибшими как героями. Война была для нас игрой в «солдатики». Однажды по улице нашего города вели русских военнопленных, изможденных, с потухшими глазами, но никакой жалости к этим людям я не испытывал. Я и представить не мог, что когда-то и сам стану таким же.

Повоевать я почти не успел. В конце 44-го меня зачислили в «Гитлерюгенд», а зимой 45-го я уже оказался в плену. Когда я приехал на побывку домой, уже было ясно, что Германия проиграла… Родители уговаривали меня остаться и даже приготовили надежное место, где я бы спрятался до конца войны. Но я так верил, что еще смогу стать героем! Провожая меня, мама сказала: «Мальчик, возвращайся живой». Я потом часто вспоминал ее слова — когда казалось, что выдержать плен невозможно.

— Вилли, не хочу вас обидеть… Но когда я вижу улыбчивого, благообразного немецкого старика, невольно ловлю себя на мысли: неужели этот милый человек мог заживо сжигать детей, пытать раненых?(Он напрягся — мне показалось, что ему не понравился мой вопрос).

— Поймите, у каждого народа есть садисты. У каждого! В лагере Дембица нас гоняли дубинками на плац. Не русские — свои же, пленные немцы. Они выслуживались за кусок хлеба. Это были настоящие садисты. И в киевском лагере я тоже столкнулся со «своей» сволочью — комендантом из числа военнопленных. Я получил первое в плену письмо от брата и был невероятно счастлив. Вдруг вызывают к коменданту. Сверлящий взгляд, развалился в кресле, трубку сосет, а в руках вертит хлыст. «Так ты, — говорит, — письмо получил от брата?». Я решил, что он тоже хочет прочесть, узнать, как и что там, в Германии, и собрался бежать в барак за письмом. А он как заорет: «Ну, и что пишет твой эсэсовец?». Вскочил и стал меня избивать.

В тот же день меня до потери сознания избил русский капитан Лысенко, заставляя признаться, будто я служил в СС. На самом деле, я был при зенитной батарее, но ему очень нужно было выбить из меня признание. Так что сволочей хватало — и своих, и чужих. Я о многом передумал за время плена, что-то понял, что-то почувствовал, и порой мне было стыдно оттого, что я немец и что так слепо верил в фюрера.

— Об окончании войны вы узнали в плену. Что почувствовали в эту минуту — горечь поражения или предвкушение встречи с родными?

— В то утро в наш барак влетел пленный из «Антифа» в черной форме танкиста и закричал, что все должны построиться. Шел сильный дождь, мы промокли до нитки. Из охранного барака неслась громкая музыка, слышались веселые голоса в подпитии. Мы поняли, что случилось что-то особенное. Человек из «Антифа» стал кричать в мегафон: «Камрады и дорогие товарищи! Война окончена! Рейх подписал безоговорочную капитуляцию всех немцев!». Дальше — радостные крики тех, кто уже считал себя «товарищами», объятия. А я стоял и думал, что вся эта война была впустую.

Пропагандист из «Антифа» зачитал резолюцию от нашего лагеря товарищу Сталину и советскому правительству: «Искупление вины упорным трудом… признание нашей вины за жестокости, грабежи, изнасилования, за выжженную землю…». Мы все вдруг сделались преступниками. Этой резолюцией мы сами подписали себе приговор, и нас ждали годы принудительного труда в плену. Вот о чем я думал в ту минуту. Я был потрясен, не мог сдержать слез. Да, теперь перестанет литься кровь и меня не убьют снарядом или бомбой. Но я же надеялся совсем на другой мир, я был уверен, что это мы и наш фюрер принесем его людям.

— Вы прошли через несколько советских лагерей для военнопленных — в Киеве, в Макеевке, в Мариуполе, познакомились с победителями… Понимали ли вы тогда, почему множество людей, преданных родине, оказались «врагами народа»?

— Это невозможно понять. Работая на мариупольском заводе Ильича, я видел, как идут на смену тысячи мужчин и женщин, которых к заводу привозили и охраняли конвоиры. Мне объяснили, что эти русские рабочие — заключенные. На их лицах была такая печаль… Я не мог понять, какие преступления они совершили. Их ведь насильно угоняли в Германию на принудительные работы, и было им там уж точно не сладко, а теперь они — изгои у себя на родине. Мне казалось это страшной бесчеловечностью.

В Макеевке я встречал молодых женщин, которые были угнаны в Германию. Когда их освободили, то не отпустили домой — собрали в восточной зоне и спросили, есть ли добровольцы для работы в шахтах? Пообещали: кто согласится, через год вернется домой. Но эти женщины работали на шахте уже два года — вместе с нами, пленными, без документов, как и мы, и не знали, сколько им еще осталось «искупать вину». Нам, кстати, тоже обещали, что отпустят через год работы на шахте. И когда я узнал о судьбе этих женщин, подумал: если своих так дурят, что будет с нами?

…Однажды мне в почтовый ящик подбросили книжку бывшего немецкого военнопленного. Он рассказывал о том, как много пришлось ему пережить в лагере. И очень плохо отзывался о русских: женщины — потаскухи, начальство и лагерная охрана — звери. А еще ужасная еда, которую не стали бы есть даже собаки. Действие книги происходило в тех же краях, где находился и я. Я должен был ответить.(В ответ Вилли написал свою историю – «Оазис человечности», о тех. Людях, которые помогли ему выжить – Е.Я.).

Помню, как в Мариуполе нас встретил начальник лагеря — пожилой человек в лейтенантских погонах. Потом я узнал, что в Красной Армии он был большим начальником. Так случилось, что он остался в оккупации, и немцы назначили его заместителем начальника на заводе Ильича. Когда они отступали, хотели взорвать завод, но Владимир Степанович этот взрыв предотвратил. В благодарность его не отправили в штрафной лагерь, а только разжаловали в лейтенанты.

Он вышел к нам и сразу начал с извинений за то, что в лагерь мы прибыли с ложными надеждами. Сказал, что это не его вина и что наше возвращение откладывается ненадолго, потому что советская власть не может отпустить тысячи пленных одновременно. Владимир Степанович говорил еще, что рад таким квалифицированным работникам и что он будет заботиться об условиях нашей жизни.

Все это поразило меня и, честно говоря, я поначалу не очень-то поверил его словам. Мы были готовы к тому, что начальник лагеря — это бессердечный злодей, который ненавидит немцев. Но оказалось, что Владимир Степанович полностью доверял пленным, хвалил за хорошую работу. Мы были так благодарны ему за человечное отношение, что к его 60-летию приготовили сюрприз — тайно собрали в мастерской машину и пригнали к его дому. Он был очень растроган.

Не скрою, кое-кто считал, что начальника лагеря вообще не следует поздравлять, — это были пленные, которые так и не смогли преодолеть ненависть ко всему русскому. Но я считаю, что Владимир Степанович помог нам забыть войну и снова стать людьми. Я с благодарностью вспоминаю даже тех, кто в цехе просто жал мне руку, здороваясь, или угощал домашними варениками, борщом и водкой.

— На глазах у всего завода вы встречались с русской девушкой Ниной. Неужели среди свидетелей вашего романа не нашлось доносчиков?

— Интересная вещь… Когда в студии «Жди меня» я смотрел сюжет из Мариуполя, там показывали женщину, которая тоже работала на заводе крановщицей. Оказалось, что она знала о наших встречах с Ниной, потому что видела нас сверху, и знаете, что сказала с экрана: «Какая же это была красивая пара — темноволосая русская девушка и немец-блондин».

Я вам сейчас что-то покажу. (Вилли достает из кармана… камешек). С тех пор как я вернулся из плена, всегда ношу его с собой — это мой талисман в память о наших встречах с Ниной. Она работала на заводской электростанции. Я как-то зашел туда по работе, увидел — и влюбился с первого взгляда. Как вообще я, немецкий военнопленный, мог позволить себе рассчитывать на взаимность советской девушки?! Я только смотрел и любовался ею — она была такая красивая… И вдруг, провожая меня до двери, Нина прошептала: «Do poslezavtra…».

Потом у нас было много счастливых встреч. Я подходил к двери электростанции и тихонько бросал камень. Нина всегда прислушивалась к условному стуку и, если в комнате никого не было, впускала меня. Мне казалось, что мы очень осторожны, но сейчас я понимаю, что знали о нас многие. И никто не выдал! Нас охраняли ангелы…

P.S. От Вилли Нина родила девочку. Писала «своему немцу письма», которые почему-то не доходили. Потом вышла замуж. Вилли женился. Стал председателем общества «Бохум-Донецк». Приезжал в Донбасс. Пытался найти Нину – но та переселилась, и нового адреса ее никто ему сообщить не мог. Нашли друг друга они только в 2001 году, благодаря передаче Игоря Кваши «Жди меня»…

Татьяна ОРЕЛ

Теги 1941, 1943
Ясенов

Ясенов

22 комментария

по хронологии
по рейтингу сначала новые по хронологии
1

Да уж.... А я думал, что в кино только и бывает такое....
Хорошая статья, спасибо.

Ясенов
2
Ясенов

Да, спасибо Татьяне Орел!

3

C праздником всех донецких мужчин!!!

4
Франкенштейн

Отличная статья, без ненужной идеологической гнили. Лишнее доказательство того, что и мерзавцы и герои на любой войне бывают с обеих сторон.

5

Интереснейшая история!

6
femaHarfCor

Интересно, что должна была чувствовать эта Нина вообще?

7

Э, пленный немец такую сырость распустил, не хуже чем в мелодрамах.
А хотите я вам историю расскажу про моих родствеников?
О том, как прадеда, перед оккупацией забрали в отряды по уничтожению шахт, да так что близкие даже не знали жив он или уже растрелян по старой советской традиции.
О том, как 22 октября он вернулся домой, а эвакуироваться было уже позно и вся семья ночь на пролет таскала мук,у макороны и масло с макоронной фабрики.
Как свои же настучали на него фрицам и его забрали в гестапо, откуда он был выкуплен бабкой в полумертвом состоянии, и потом до освобожения прятался в погребе за двойной стенкой.
Как, опять же свои, стукнули об этом палицаям, и мою бабушку с братом и сестрой в отместку увезли в Германию.
Как в германии бабушка влюбилась в пленного француза, бега к нему на свиданки маскируя это ударной работой в пустом цеху, и чуть не поплатилась за это рукой.
Как освобождали их американци, а потом на завод ворвались эсэсовци.
Как их собрали в лагерях и агетировали ехать в Америку, но никто не согласился. А после пердачи советам, многих отправили в тюрьму.
Как везли их домой три месяца, не давая при этом никакой еды, и они меняли заработанное в германии на продукты.
Как издевался над ними безногий камендант поезда и трахали все кому не лень.
Как дома на ней поставили клеймо поборницы фашизма, а прадеду не давали пособие по инвалидности, полученой в гестапо и не выдавали хлебных карточек, обрекая семью на голод.

Ну как достаточно слезно? И зачем к какомуто немцу за этим же ехать? Походите по старым шахтным поселкам вам там не на одну "Войну и мир" расскажут

Ясенов
8
Ясенов

Aryason,
О! У меня самого такие истории в семье найдутся. Не в этом вопрос

9

Да уж =))
Упомянули про отряды по уничтожению шахт...
Мой дед был директором одной из шахт в то время (в районе северного где-то) так вот рассказывал он мне историю о том когда поступил приказ об уничтожении всего этого... Он взорвал все... кроме одного... Труба.. Кирпичная труба... Толи от котельной, то ли от еще чего-то... В общем даже под угрозой расстрела, трубу он взорвать не дал.......... По окончании войны (двух войн, ВОВ и с Японией), дед вернулся живой, а труба стояла... Он ее считал своим талисманом... Стоит она и по сей день...
Только не известно которая... их там много...

10
Benediktich

a пленный немец такую сырость распустил...

11

diabolees,
Мой отец рожден тоже от немецкого офицера 1942 году.И это была любовь.Иничего плохого моя бабушка не говорила о нем.Все это мы узнали перед ее смертью.Ее он просил уехать в германию но она не согласилась.Сказала что ребенка не будет и никуда не уедет,но ребенок родился и уехала она подальше от разговоров в Грузию.Вышла замуж и очень хорошо прожила свою жизнь однако перед смертью вспомнила о своей любви и скозала нам что любовь есть и надо в неё верить

12

Кореспондент задаёт ему вопрос " — Вилли, не хочу вас обидеть... Но когда я вижу улыбчивого, благообразного немецкого старика, невольно ловлю себя на мысли: неужели этот милый человек мог заживо сжигать детей, пытать раненых? (примечание самого корреспондента)Он напрягся — мне показалось, что ему не понравился мой вопрос)."
Теперь Мой вопрос: этот корреспондент круглый идиот или квадратный???!!!! Корреспондент ещё наивно удивляется - ЧЕМ не понравился его вопрос ((((
Примечание : Виили начал воевать шестнадцатилетним пацаном в 1945 году. Он НЕ воевал на территории СССР! И по определению НЕ МОГ сжигать русских детей.
Мой второй вопрос КАК можно назвать статью любовь ОККУПАНТА ???!!!
Или в России корреспонденты не готовятся к интерьвью? Он НЕ ПОНИМАЕТ с кем разговаривает?! Или для него по определению ВСЕ бывшие солдаты вермахта садисты и мерзавцы? А для вас всех?

Ясенов
13
Ясенов

Otto,
Не все немецкие солдаты были садистами и мерзавцами. Далеко не все. Но оккупантом был каждый из них. Посмотрите словарь, прежде чем вступать в полемику.

Толковый словарь русского языка Ушакова: Оккупант - тот, кто участвует в оккупации. Оккупация - занятие вооружёнными силами государства не принадлежащей ему территории

Вилли, как призванного в 1944 году, это касается в меньшей степени. Но касается

14

Очень много из того, что писали о ВОВ до 1990 года - лишь мифы, созданные советской пропагандой, выставляющие победителей героями и благородными освободителями, а побеждённых - бандой "насильников, грабителей, мучителей людей". Но настоящий облик немецкого солдата был далёк от Эренбурговских выдумок и карикатур Кукрыниксов. Хорошая попытка показать чувства и мысли немецкого солдата на той войне книга Сыновья Волка, одним из авторов которой является друг Вилли Биркемейера - Клаус Фрицше - тоже немецкий ветеран Второй Мировой.
http://gendilana.ru/Synovia.html Сыновья Волка

15

Хочу рассказать вам об акции Примирения, в которой принимает участие и герой этой статьи - немецкий ветеран 2МВ Вилли Биркемейер. Немецкие ветераны к 70 летию начала ВОВ выступили в российских СМИ с " Призывом к примирению"
вот его текст ( взято с Фейсбук, сокращено)

Мы активно выступали в последние двадцать лет с момента  крушения советской системы и воссоединения Германии за то, чтобы мир оставался не только политическим состоянием между русскими  и немцами, но и воцарился в  сердцах людей.

Эта война нанесла  страшные раны, которые не зажили до сегодняшнего дня. Миллионы отцов, братьев, сыновей потеряли  жизнь, стали  инвалидами  для ее остальной жизни или пропали  без вести. Память  об этом

продолжает жить в семьях, и ненависть против врага, которого во всём этом обвиняют, продолжает жить также – на обеих сторонах.

Граждане  обеих стран должны помнить, что ненависть была плодотворной почвой  для развязывания прошлой войны, и история уже повторялась после Первой Мировой.    

 

Средства массовой информации постоянно оживляют в памяти людей  воспоминания об ужасах Второй Мировой , показывая  кинофильмы и телесериалы, печатая книги и  статьи в журналах на тему   войны. В них часто звучит прославление героических подвигов, но нет призыва  следует к миру и примирению. Правительства и общественные организации  действуют мало или совсем ничего, чтобы препятствовать возрождению воинственных и мстительных настроений  и содействовать к примирению людей.


16

Otto,
Вполне рассудительные слова, целиком поддерживаю. Примечательно, что как и большинство рассудительных вещей - это идет к нам с запада.

17

О! Какраз дочитываю опус этого трахаря-терориста. Могу сказать одно - либо о многом не договаривает. либо ему и в самом деле очень крупно повезло.

А вообще, еслибы он написал свою книжку по горячим следам - она не была бы такой оптимистичной. Подзабыл дедушка все те мерзости, что пережил, осталась в памяти лищь радужная картинка

18

Что это за выражение "

19

трахарь-террорист - это простонародное название таких вот ходоков, которых любили девушки. Не стоит напрягаться по этому поводу

20

Готовы ли вы простить бывших солдат Вермахта?

 

Готовы ли вы простить бывших солдат Вермахта? ( копия статьи)
Акция « Примирение» успешно стартовала в общественных сетях Фейсбук, Мейл.ру и в Контакте, имеющих многотысячную аудиторию.
Поводом к её началу послужило письмо немецкого ветерана Второй Мировой Клауса Фритцше, писателя и антифашиста, поддержанное его другом -советским ветераном ВОВ Д. Ломоносовым.

Клаус Фритцше в июне 1943 г был направлен в люфтваффе бортрадистом на Хейнкель, но повоевать пришлось недолго. Уже на третьем боевом вылете его самолёт был сбит над Северным Каспием. Клаус попал в лагерь для военнопленных в посёлке Табола под Астраханью, затем отправился в антифашистскую школу, после окончания которой работал в лагерях для военнопленных, как антифашист-агитатор. С девяностых годов стал активным участником Немецкого Общества поддержки советских инвалидов войны, они помогали дому инвалидов в Екатеринбурге, переслав более 100 больших контейнеров с дефицитными медикаментами и дорогостоящим медоборудованием. Писатель, автор книг «Шесть лет за колючей проволокой», " Воздушный стрелок", соавтор книги «Сыновья волка». Клаус Фритцше говорит : " Эта война принесла много горя обеим нашим странам. Я стараюсь, чтобы идеи примирения воцарились в сердцах русских и немцев".

Полностью текст « Призыва к примирению» вы можете прочесть на http://gendilana.ru/primerenie.html

Мы рады, что « Призыв к примирению» вызвал интерес и массу откликов от российских читателей . Многие респонденты поддерживают идеи примирения. Вот цитата из отзыва Т. Гунькиной на Фейсбук: « Прощать надо уметь. Сейчас, по прошествию многих десятков лет уже можно поднимать этот вопрос. Не знаю, пошли бы на примирение те, кто потерял в той войне близких, друзей... Но нация в войне не виновата. Так "повелел вождь". Примирение конечно нужно, и тем, кто участвовал в той войне и тем, кто сейчас не хочет никаких войн.» Интересен комментарий человека более старшего поколения, пенсионера В. Лисового : «  К счастью, все войны рано или поздно кончаются. Остаются катастрофические разрушения, память о павших, ноющие раны, душевная боль. Всё это не перечеркнуть одним махом. но проходят годы, уходят участники трагических событий, подрастают новые поколения, для которых ужасы войны - уже история. Теперь неразумно зацикливаться на фантомных эмоциях и держать друг против друга камень за пазухой. Обе стороны должны СОВМЕСТНО писать ПРАВДИВУЮ историю». 

21

кстати. А вы знаете, что часть событий описанных в книге Вилли Биркемайером, происходила в городе Сталино?

Он описывал свою работу на шахте "Красная звезда" в поселке Проведанка,  и приписывал его городу Макеевка

Но буквально сегодня, натолкнулся на рукописи одной донецкой подпольщицы, которая пишет: "...мой отец, оторый был командиром отряда в послке "Провиданс" шахты №6 "Красная звезда", сейчас Пролетарский район города Донецка".

какие будут еще мнения по этому поводу?

22

Есть в отношении к событиям 2МВ один очень болезненный вопрос. Это вопрос о так называемых «зверствах немецко-фашистских захватчиков» на оккупированных территориях. Вот что говорит по этому поводу бывший немецкий солдат.
http://gendilana.ru/akcyia.html

Добавить комментарий

Вы ввели некорректные логин или пароль

Извините, для комментирования необходимо войти.