История одного памятника
19.03.2010
комментариев 12
Поделиться

История одного памятника

Детективная история под кодовым названием«Загадочная стела»получила довольно простую развязку. Точнее, частичную развязку. На днях я встретился с человеком, делавшим этот памятник. Вот его рассказ о проекте, взбудоражившем сайт «Донецкий», а также о другом мертворожденном проекте.

В середине 1944 года юный Олег Крицын работал в оперном театре города Сталино. Он не был ни солистом, ни статистом. Он был помощником бутафора. Работа сугубо техническая, творчества в ней – минимум. А главным бутафором театра числился Олег Здиховский, брат режиссера. Он и получил задание на непосредственное изготовление памятника, который городские власти решили поставить в сентябре 1944 года, к первой годовщине освобождения Сталино. Команда Олега Здиховского должна была соорудить монумент по уже готовым чертежам. По чьим чертежам? Молодого Крицына в такие детали не посвящали.

Белая глина и декоративный уголь

В один из дней 1944 года юный помощник бутафора и две крепкие женщины из какой-то городской организации сели на «полуторку» и отправились за Евдокиевку. Там был карьер с подходящей глиной – белой, маслянистой. Рядом стоял фаянсовый завод – на нем еще до войны делали всякие полезные вещи, например, чернильницы-непроливайки. Экспедиция накопала глины, сколько было сказано, и доставила ее к театру, где сырье загрузили в бутафорскую через полуподвальное окно в правой торцевой стене. Дальше начиналась тонкая работа.

Бутафор с помощником изготовили каркас из толстой проволоки (не арматуры, но весьма внушительной – приблизительно, 10-го «калибра»). Этой проволокой укрепили головы скульптур, поднятые и отставленные конечности. Затем началась лепка. Евдокиевской глиной сформировали две фигуры: солдата в плащ-палатке с автоматом ППШ в руках, и рядом – шахтера. Следующим этапом было нанесение на глины нескольких бумажных и полотняных слоев. Когда это «папье-маше» затвердело, его разрезали сзади, извлекли глину, заделали разрез и сверху выкрасили композицию серебрянкой. Готовый продукт выдали на улицу, где его ждали монтажники.

Серебристую скульптуру водрузили на металлический постамент. Из того же материала была выполнена стела – мощная вертикаль, прямая предтеча того устремленного в космос сооружения, которое в 1967 году появилось на площади Ленина (и сразу получило народное название «мечта импотента»). С парадной стороны постамент и стелу покрыли специально обработанными кусками угля, «посадив» их на какой-то гиперклей – сооружение приобрело чисто донецкий рельеф и объем. В общем, к первой годовщине Освобождения город имел объект, возле которого можно было проводить торжества. Почему здесь? Потому что тогда именно Театральная площадь считалась главной в городе. Площади Ленина не существовало и в помине – половину ее нынешней территории занимала Совбольница с ветлечебницей, вторую половину – одноэтажное жилье далеко не самого парадного вида.

Театральная площадь – это было и место встреч, и праздничный «плац». По периметру ее стояли стенды с информацией о главных достижениях трудящихся Сталино. Да и смерть вождя массово переживали здесь. На снимке корифея донецкой фотожурналистики Бориса Виткова – запруженная Театральная площадь в скорбный день 6 марта 1953 года. «Мы с девочками, не зная, как выразить охватившие нас эмоции, просто обняли фонарный столб и плакали.  Меньше всего думали, чтобы выставить напоказ свои чувства – просто таково было настроение, витавшее над площадью», — вспоминает одна дончанка, сотрудница известной газеты.

Но не будем отвлекаться. Вернемся к истории помощника бутафора Крицына.

Театр времен оккупации

Для молодого Олега работа над памятником стала самым необычным эпизодом его артистической карьеры. Впрочем, даже без памятника ему было что вспомнить. Театр – мир иллюзий, и работа здесь тоже слегка нереальная, кого бы это ни касалось – артистов или технического персонала. Какие только фантастические вещи не приходилось изготавливать под руководством хитроумного Олега Здиховского – человека интеллигентного, деликатного, доброжелательного к подчиненным. Случалось и так, что бутафоры становились артистами. Крицын вспоминает, как их использовали в качестве статистов в балете «Князь Игорь». «Сделали из нас половцев – чем-то раскрасили. Обучили нескольким танцевальным движениям. Вроде никто не опозорился», — усмехается ветеран донецкого театрального мира.

Все это было в 1944 году. А в театр Олег Крицын попал двумя годами раньше. Да, ошибки тут нет — именно в оккупационном 1942-м. Устроиться помогли общие знакомые. Театр назывался тогда Stalino Front Opera. Название имело смысл: основными зрителями были немецкие солдаты, которые либо находились в городе перед отправкой в район боевых действий, либо отбывали отпуск. Местные жители наслаждались высоким искусством гораздо реже: в конце концов, спектакли заканчивались уже после наступления комендантского часа. Правда однажды, вспоминает Крицын, уже летом 1943 оккупационные власти почему-то «клюнул жареный петух», и они нагнали полный зал дончан.

У самого Олега был так называемый «нахтаусвайс» — пропуск, действовавший после комендантского часа. С этим документом можно было чувствовать себя немного более свободным – или хотя бы лелеять иллюзию свободы. К тем, кто работал, немцы относились неплохо. Выдавался паек: пшено, подсолнечное масло, хлеб. Платили деньги — оккупационные марки. Надо сказать, что в «немецком Сталино» ходили три вида валюты: рейсмарки, оккупационные марки и советские рубли (по курсу 10 рублей за оккупационную марку и 100 — за рейсхмарку). Имея деньги, человек мог быть уверен, что с голоду не помрет: на рынке продавалось практически все. «Сельское хозяйство порушено не было. Наши оранжевые правители нанесли вреда больше, чем немцы», — возмущается Олег Демьянович. При всем том, голодающих хватало, но немцы всячески не приветствовали бомжей, шастающих по мусорникам и свалкам. Очень порядок любили. Тех, кто в этот порядок не вписывался, карали сурово, вплоть до повешения на деревьях в районе кинотеатра «Комсомолец». Иногда, когда особенно остро были нужны рабочие руки, устраивали облавы, ловили всех подряд и отправляли к линии фронта — строить оборонительные сооружения.

Но сооружения не помогли. В начале сентября немцы оставили Сталино. По городу носились поджигатели, которые должны были уничтожить все здания на центральных улицах. Дело свое они делали, но не всегда: тот народ, который мог, откупался и спасал таким образом жилье. Олег Крицын с матерью жил в Соцгородке, на улице Федора Зайцева. Соседи были состоятельные – они и уберегли дом от огня, заплатив поджигателям то ли деньгами, то ли ценными вещами.

Ангел-освободитель

После войны Олег остался в театре. Вскоре из эвакуации, из Киргизии вернулась труппа. Постепенно наладилась жизнь, очень похожая на мирную. Ну, а потом начальник Олега, бутафор Здиховский, получил заказ на изготовление памятника советским воинам и героическим шахтерам.

Памятник задумывался как временный, и несколько лет это папье-маше простояло. Но почему же в Сталино не появилось ничего более монументального и прочного на столь злободневную тему? Ведь в послевоенные годы денег на увековечение Победы не жалели. Об этом Крицын ничего не знает: «Я человек маленький, простой исполнитель». Помнит только, что когда через несколько лет он вернулся в Сталино  из Москвы, где окончил техникум трудовых резервов, сооружение со стелой все еще стояло у театра. Убрали его, потому что оно стало мешать оживившемуся уличному движению.

Но идея большого памятника витала в воздухе. Даже был объявлен конкурс. В августе 1948 года по этому поводу заседал городской исполком, где постановили: «1. Одобрить вариант памятника, разработанного скульптором Муравиным и архитектором Каракисом… 2. При дальнейшей разработке проекта учесть следующие замечания и пожелания исполкома: проработать постамент, который в представленном макете не увязан со скульптурой; цокольную часть и постамент памятника решить с использованием местных гранитов Каранского и Чердакоынского карьеров». Было решено также просить областной совет войти с ходатайством в Совет Министров УССР «о разрешении строительства памятника в 1948 году на площади возле Студгородка».

Проект Муравина-Каракиса представлял собой творческое развитие знаменитого «Александрийского стола» на Дворцовой площади в Питере – только колонна была пониже, и на ней стоял не ангел с крестом, а красноармеец с автоматом ППШ. Дальше макета эта идея так и не продвинулась. Почему в конечном итоге от идеи увековечения освободителей вообще отказались? Может быть, потому, что отказались от идеи площади у Студгородка, где должен был стоять памятник с солдатом? Будем надеяться, что документы, объясняющие эту странность, со временем обнаружатся.

«Чувствовали ли вы что-то особенное, проходя мимо памятника, вами изготовленного? Может быть какую-то особенную гордость?» — спрашиваю у Крицына. Олег Демьянович пожимает плечами: «Да нет, ничего такого. Я не видел в этом ничего особенного, и никогда не хвастался этой работой ни в училище, ни после. Другие были темы для разговоров…».


Ясенов

Ясенов

12 комментариев

по хронологии
по рейтингу сначала новые по хронологии
1
Странник

Здорово! Почти как у Эркюля Пуаро! smile

Ясенов
2
Ясенов

Ну, Пуаро все-таки разгадывал загадки до конца, мы - пока нет

sembond
3

"Вот! новый поворот!" (с)

4

Да, наконец то загадка разгадана.... winked Сколько же лет Крицыну? Я понял, что много. Его рассказ такой подробный и основательный соответствует грамотному молодому публицисту. И еще вопрос - где мог распологаться Соцгородок, что на ул. Ф. Зайцева. Я недалеко жил, но ничего не слышал об этом городке.

Ясенов
5
Ясенов

Крицыну сейчас слегка за 80

А Соцгородок - это квартал между Театральным проспектом и бульваром Шевченко, между Артема и 50-летия СССР.

6

Всё таки, насколько Донецк самодостаточный город - даже был собственный фаянсовый завод, работавший, опять же, на собственном первокласном сырье.... - жаль не уберегли. А так глядишь, и предпринимателям не надо было бы тащиться за керамикой за сотню с лишним километров в славный портовый город Славянск... Всё своё - всё на месте, не дальше Евдокиевки...
Я вот думаю, не Полижаковский ли заводик припоминает автор. До войны работал он стахановскими темпами... правда у полижаковского основная продукция - кирпич, кстати весьма и весьма недурственный. До сих пор стоят объекты из полижаковского кирпича...

7

Наверное, на 1949-й год стелла еще стояла. Даже открытки выпускались, где она запечатлена... маленькую фото мона посмотреть здесь
http://www.antikwariat.ru/kazakh/auction_details/auction_id/421562/

Ясенов
8
Ясенов

Да, правда, спасибо, Толик!

9

Это ж надо было так раскопать! Куды там тому Пуаро! Уважаю!
А теперь задумываешься: идет себе по улице бабка, просто бабка, ничего особенного, а ты знаешь, что она обладает порой уникальными знаниями. И что с каждым годом таких бабок все меньше...

Ясенов
10
Ясенов

Отсюда: вывод

Библиотекарь
11
Библиотекарь

Вчера моя коллега Елена К., просматривая журнал "Вітчизна" за 1946 год наткнулась на ещё одну заметку о выставке проектов памятника воинам - героям Советской Армии, павшим в боях за освобождение Донбасса, которая проходила в 1946 году в здании комбината "Сталинуголь" (см. комментарии №91, 93, 95 к теме "Загадочная стела"). Напомню, что памятник должен был быть установлен на площади Победы, то есть в районе бывшего Студгородка. Были учреждены три премии - 50, 40 и 25 тыс. руб. Так вот, почему-то в этой заметке указывается, что по решению жюри, премию в 25 тыс. руб. присудили сотруднику конторы института транспортного строительства "Киевтрансузелпроект" тов. Лоскутову. Поощрительные премии присуждены 7 проектам, присланным из Киева, Одессы и Измаила. И ни слова о Каракисе и более высоких премиях. Чем дальше в лес, тем больше дров

Ясенов
12
Ясенов

Елена З.,
Так всегда работает журналистика. Сообщает новость, часто не имея ни малейшего представления, что было до того. Поэтому историю по газетам и журналам восстанавливать очень опасно

Добавить комментарий

Вы ввели некорректные логин или пароль

Извините, для комментирования необходимо войти.