Нокаут…
08.08.2013
комментариев 8
Поделиться

Нокаут…

Умер Александр Ягубкин. Ему было 52 года. В последние годы он жил с женой на даче. Там и достала его смерть. Умер он внезапно. Почувствовал себя плохо — и все. Через час великого человека не стало. Ушел один из выдающихся донецких спортсменов, в жизни которого было много всего — и белого, и черного. В память о нем публикую интервью, которое взяла у него Татьяна Орел в 2007 году. После этого в жизни Ягубкина мало что менялось. Светлая память этому человеку…

 

«Саша — не просто добрый, он очень добрый, и жизнь его не сломала», — шепотом говорит Марина, когда Александр Ягубкин выходит из кухни, где мы сидим за большой бутылкой пива. Он возвращается, и жена замолкает. Рядом с мужем-великаном она, такая миниатюрная, тихая, кажется еще меньше. Кто в доме хозяин, даже гадать не надо, — Он. Легенда советского бокса, чемпион мира, трехкратный чемпион Европы. Рядом с таким не страшно и в самом темном переулке. С ним не страшно нигде — страшно за него, битого и жизнью, и соперниками.

С годами каждая травма, полученная на ринге, ноет только сильнее. Ноет наверняка и душа, но этого он никому и никогда не скажет. Он это прячет — за хмельной бравадой, дурачится и расплывается в совершенно детской улыбке, когда шутка нравится ему самому. Но глаза — серьезные. Внимательные такие глаза — он ими прощупывает человека: можно ли в разведку пойти, спиной повернуться. У него свой кодекс чести, своя правда, свой угол зрения.

В выражениях не стесняется, и это даже ему идет — сильный мужик с огромными такими ручищами. Кажется, вот расслабился, что-то бубнит себе под нос. Но если вопрос ему интересен, голос вдруг становится бодрым, красивым, густым. Он хорошо помнит все — имена давних соперников и случайных приятелей, даты боксерских боев. И поступки тоже. Но плохо ни о ком не говорит, просто констатирует: да, было. Он так и не стал олимпийским чемпионом. В 80-м посчитали, что слишком молод, успеет еще. В 84-м к Олимпиаде готовился, но тут вмешалась большая политика — из советской делегации в Лос-Анджелес не поехал вообще никто.

Спортивные функционеры не простили Ягубкину его дерзости, но не той, что проявлялась на ринге, а той, что делала его свободным от всяких условностей в жизни. 400 тысяч долларов выигрыша — в пользу эквадорских крестьян, пострадавших от наводнения. И ни копейки чиновникам спорткомитета, которые в ожидании возвращения Ягубкина с такой астрономической по тем временам суммой уже потирали руки. Потом был бизнес, наперстки. Много было всякого, да ничего не осталось.

«Может быть, вы знаете — где-то здесь живет Ягубкин, чемпион мира?» — спрашиваю у прохожего неподалеку от его дома. «А чего тут делать чемпиону? Чемпионы в Киеве или за границей живут». Ошибся прохожий. 46-летний боксер живет в Донецке, в обычной, когда-то, впрочем, престижной, девятиэтажке с загаженным лифтом. В квартире не то что евроремонта нет, не было давно уж вообще никакого. Зато есть двое симпатичных мальчишек (старшие дети уже отделились), которые, видно сразу, растут в любви и понимании, и собака, которой можно все. Дверь в квартиру закрывается редко, и перед ней обычно полно обуви — гости в доме не переводятся. На двери объявление: «Наша радость от вашего посещения не знает границ».

«Я ненавижу чиновников. Кто дрался на ринге, в чиновники бы не пошел» 

 

— Если бы в ваше отсутствие кто-то вошел в эту квартиру, вряд ли догадался бы, что здесь живет чемпион мира. Чемпионы так не живут…

 

— Ну а я живу так. Нормально живу. В 37 лет закончил со спортом, сейчас мне 46. Я заслуженный мастер спорта СССР, а где сейчас СССР? Я уже давно пенсионер, но пенсию не получаю. Им трудовая книжка моя нужна. Зачем им книжка, если все записи в спорткомитете есть? Я девять лет в сборной был, награжден такими правительственными наградами, что с пенсией мне вообще работать было бы ни к чему. И за квартиру пришлось платить меньше, и за коммунальные. Но я устал уже, хватит. Хотел пособие на детей оформить — какое там! Мне дали такой длинный список документов, справок разных, что я вообще махнул рукой.

Почему я должен просить? Родился ребенок — дайте деньги. Не нужна мне их помощь, сам разберусь. Ненавижу чиновников. Кто дрался на ринге, в чиновники бы не пошел. Хотя один человек среди них был достойный — председатель донецкого областного спорткомитета Кучеров. Классный был чиновник, нормальный человек, хозяин. Хоть и на ковер меня не раз вызывал, давал наставления — не имеешь права на родине проиграть. А я как раз и проиграл этот бой.

 

— Пенсии, значит, нет. Двое маленьких сыновей, да еще и старшие дочь и сын, вы с женой не работаете. Но жить-то как-то надо… 

 

— А я и сам не понимаю, откуда деньги появляются. Бывает, иду в магазин, у девочек в долг возьму что-то, а на следующий день возвращаю. Кручусь понемножку. Бизнес отдал — не бизнесмен я. Кредит мне предлагали хороший, но я не взял.

 

— Старые друзья не забывают?

 

— Не забывают… И я их тоже. Криминал меня уважает. Знакомых ребят много сидит, среди них и спортсмены есть. Я не смотрю, кто сидит и за что, помогаю чем могу, даже чужим. Если поддержать нечем, иду к директору магазина — чайку соберем, еще чего-то. Люди помогают с удовольствием, им все равно, что налоги платить, что ребятам помочь. Как бы Богу налоги платят, для успокоения души.

 

— А как вы узнаете адреса помощи? 

 

— Малявы передают, знают, что не откажу. Один пацан 14 лет отсидел, вдруг приезжает — я его не знаю вообще! Освободился, нашел меня — привез поесть, попить, нарды подарил.

 

— Вы ведь выросли на Петровке — тот еще район!

 

— Когда я стал чемпионом мира, в интервью так и сказал: «Петровка — самый красивый район Донецка». Да, пацаны у нас там с характером. В бокс из центра не идут, идут с шахтерских районов. Там маминых сынков меньше. В шахту же не каждый полезет, а этих только в стойку поставь, научи, и они все, как надо, делать будут. Александр Ткаченко, Владислав Засыпко, кстати, тоже с Петровки — мы познакомились на сборах, когда я еще пацаном был. Меня брат двоюродный семиклассником привел в секцию. Я до этого в кукольном кружке занимался, футболом увлекался, плаванием, пока мама мне не запретила — я колено сильно разбил, пришлось даже зашивать. В общем, она за меня испугалась и решила сына поберечь. Так, можно сказать, с ее легкой руки я и попал в бокс.

 

Тренер мой, Котов, сразу меня в обработку взял и сделал чемпионом мира. Когда он уезжал, я занимался у Третьякова. В старшей группе тренировались прекрасные боксеры — Будырин, Галушко. Оба уже умерли. Женя Белоусов еще был, я слышал, он погиб. Многих моих товарищей по боксу уже нет — образ жизни, к сожалению… Вообще, боксеры долго не живут, у них же год за три идет. Удары по голове, нокаут. А что такое нокаут? Микротрещина шейного позвонка.

 

— И как мама пережила ваше новое увлечение?

 

— Александр Михайлович Котов, помню, домой к нам пришел, все маму уговаривал, чтобы разрешила ходить на тренировки. Она как-то смирилась, но сказала, что если буду плохо учиться, заберет меня из бокса. А я как раз учиться стал лучше и все успевал. Бокс придал мне уверенности, собранности. Потом пошло как по маслу, начал выигрывать, проигрывал редко. А вообще родителей я побаивался, они у меня строгие. Наказывали часто, но, правда, жалеючи. А я совсем не строгий с сыновьями.

«Тайсону повезло — мы с ним не встретились» 

 

— А что за фамилия такая особенная — Ягубкин?

 

— Я думаю, она пошла от города Губкин, есть такой под Москвой. Может, перекличку делали: «Кто из Губкина?». — «Я — Губкин!». Так и фамилия образовалась. Родители мои в Донбасс на заработки съехались, мать из Курска, работала машинистом подъема на шахте, отец из Оренбурга, забойщик. Сейчас оба на пенсии. Я для них никогда ничего не просил, квартиру районные власти дали им без моего участия, когда я стал чемпионом мира. Вы ничего плохого обо мне не пишите, чтобы родителей не расстраивать.

 

— Да и так уж писали всякое. Материал в «Советском спорте» под названием «Золотая перчатка под серебряным наперстком» в свое время много шума наделал. 

— Да, после этой публикации закончилась моя спортивная карьера. Со мной расквитались за одно дело и уволили из сборной СССР, а я начал крутить наперстки. Запрещающего закона не было: хочешь — играй, не хочешь — не играй. Рядом на столбе висело предупреждение о том, что это обман, люди читали, но все равно не проходили мимо нас. Зарабатывали мы легко, но случались и крупные проигрыши. В милицию попадал иногда, но все заканчивалось штрафом в 50 рублей.

 

В то время меня пригласили в Японию, готовиться к матчу с Майком Тайсоном — чемпион мира среди любителей против чемпиона мира среди профессионалов. Я подписал контракт, стал оформлять документы на выезд, а тут эта статья в газете… Так я стал невыездным. В общем, Тайсону повезло — мы с ним не встретились. Потом меня еще в Израиль приглашали, но я отказался, потому что никуда уже не хотел. Не то чтобы бокс надоел, устал, наверное, начала сильно болеть спина, я и сейчас еле хожу. Травмы дают о себе знать, особенно на погоду.

 

 

— А за что расквитались с вами, когда из сборной уволили? Не за тот ли случай с эквадорскими крестьянами, которым вы сделали поистине царский подарок?

 

— Да уж, 400 тысяч долларов. В Эквадоре тогда случилось наводнение и пострадало много людей. Я приехал для спарринга, чтобы подготовить к будущим соревнованиям эквадорца Луисо Кастилио, тренировался со сборной Эквадора также. А потом мне предложили бой, я его выиграл и получил призовые. Понимая, что все равно спортивные функционеры в Москве эти деньги у меня сразу отберут, — я это знал, потому что за выигрыши в матчах СССР — США, в которых четыре раза участвовал, платили по 200 рублей, — всю выигранную сумму наличными и выложил.

 

Это было мое решение, оно пришло в голову за одну секунду. Тренер мой обалдел: «Ты что делаешь?!». Представитель спецслужб, который нас с Котовым сопровождал, чуть в обморок не упал. Он нас контролировал, чтобы мы там не остались. Хорошо свои функции выполнял и в рапорте все отразил как положено. Были потом разборы полетов. О том, что мы ездили в Эквадор, никто не знал, только ребята из сборной. И пресса о моем дерзком поступке не писала поэтому. Но ту поездку я запомнил навсегда. Эквадорцы нас встречали как дорогих гостей. Они русских не видели, даже посольства нашего там не было. Я из гостиницы в город старался выходить как можно меньше, потому что за мной бегал следом весь город. Что-то покупаешь — денег не берут. До нас там пловец наш был, так с ним тоже носились. Мы для них — экзотика.

«Боксеры — добрые. Вся злость на ринге выходит» 

 

— Силу приходилось когда-нибудь применять за пределами ринга?

 

— Приходилось, хотя можно было этого избежать. У всех, кто пострадал от моих кулаков, прошу прощения. На танцах дрался немного, районом на район ходили. «Бакланка» — знаете, что такое? Нажраться в ресторане, нагуляться и подраться. И мне в таких драках попадало. Об одном случае даже газеты писали. Это было в Мариуполе, очень давно. Сидел я в ресторане, неподалеку — компания. И вдруг в меня кто-то графин бросил. В общем, местные ребята перепутали меня с каким-то моряком. Ну я их всех и положил. Когда идет такая драка, правила бокса не работают. А потом мы с ними подружились. Вообще, боксеры добрые, потому что вся злость на ринге выходит.

 

— У вас ведь младшая сестра есть. Тоже, наверное, защищать приходилось?

 

— Нет, она у меня такая, что сама кому хочешь отпор даст. А теперь она живет в Краснодарском крае.

 

— Говорят, вы летчиком могли бы стать? 

— Так я и есть летчик, подполковник ВВС в запасе. Я окончил металлургический техникум в Донецке, и меня обхаживали из ЦСКА, чтобы забрать в Киев для прохождения армейской службы. Но я решил пойти в Cлавянское авиационное училище, где находилась военная кафедра общества «Авангард» (я потом часто за него выступал). Хорошее было время, я его с удовольствием вспоминаю. Пилотировал самостоятельно Ан-12, между прочим, но специалистом не стал. И летная форма не сохранилась у меня — я ее двоюродному брату подарил, очень она ему нравилась. Так в форме брата и похоронили.

 

В прошлом году я ездил на 40-летие авиационного училища, с ребятами хорошо посидели, все вспоминали. Потом я учился в Киевском институте физкультуры, но с пятого курса ушел — не хватало времени заниматься. Деканом заочного отделения был Виталий Дмитриевич Полищук (привет ему от меня через газету!) — в прошлом штангист, олимпийский чемпион. Он у себя в кабинете на руках поломал много людей. Кто-то заходит, а он: «Иди сюда, поборемся, посмотрим, какой ты чемпион». Никто не мог его одолеть… Я в институте хоть сейчас могу восстановиться, но только зачем мне это теперь?

 

— Чемпионы чаще в столицах оседают или даже за границей. Вы — в Донецке, где людей такого масштаба по пальцам пересчитать можно. Бываете на светских тусовках, в президиумах разных?

 

— Нет, с донецкой элитой я не встречаюсь. С Бубкой, когда он жил в Донецке, общались. Как-то даже его от мафии спас. Криминал положил глаз на его премиальные. Наехали жулики, хотели денег снять. Я с криминалом пообщался, и его оставили в покое. Он меня в благодарность потом отлично экипировал. Бубка этого факта не скрывает, даже в своих интервью рассказывал… Серега хороший, не редиска. Думаю, если бы я к нему с каким-то вопросом обратился, он бы мне не отказал. А еще мы с Виталиком Старухиным дружили, он, как и я, здорово шампанское любил. Заходит в гости иногда Саша Дорошенко, Библию в подарок мне привез. Это единственный, наверное, из боксеров, который ушел в религию.

 

Я иногда выезжаю. В Магадан летал как почетный гость. Билет почти 800 долларов. Клуб Елисеева дорогу до Москвы оплатил, а из Москвы до Магадана — Цветков, губернатор их бывший, теперь уже покойный. Он лично меня пригласил. Встречали меня очень даже хорошо. В тех краях много наших земляков живет, из Донбасса, так они меня передачами для родных нагрузили по полной. На обратном пути из Магадана чуть не разбились — произошла разгерметизация салона. Я-то в авиации кое-что понимаю. В общем, сказал себе, что самолетами больше летать никогда не буду.

 

С Дмитрием Елисеевым видимся, но нечасто. Недавно приезжал тренер сборной Италии по боксу, и много ветеранов было. Пообщаться всегда приятно. С Юрием Александровым давно дружим, я у него в Москве на дне рождения был. В этом году Сергей Радкевич позвал в Ейск на соревнования, я не мог ему отказать. Турнир был посвящен годовщине вывода войск из Афганистана. Там я всех своих старых друзей повидал. С олимпийским чемпионом Ильей Матэ вижусь иногда — он в Донецке, все у него нормально. Нас с ним, кстати, многие путали, даже милиция однажды — искали меня, а по ошибке на него попали. «Волги» были у нас одинаковые и с похожими номерами.

 

— А еще все знают, что у вас имеется верный друг по кличке Пластик. Имя у него есть?

 

— Сергей Кальянов, был когда-то отличным борцом, чемпионом СССР по борьбе в юношеском разряде. Жил практически на улице, ну я его по пьяни и «усыновил», мы с женой так решили, и он у нас как дома себя чувствовал. Мы вместе и наперстки крутили. Сейчас у него проблемы с ногой, он инвалид.

«Меня к Ахметову на работу приглашали, но я свободу люблю» 

 

— С братьями Кличко, как коллеги по рингу, отношения поддерживаете?

 

— Один раз я с ними пересекался на чемпионате мира по кикбоксингу в Киеве. Меня пригласили как почетного гостя. Виталий подошел и взял у меня автограф, это было в 1995 году. Как-то Кличко меня позвали на турнир — он 26-го апреля начинался, а у меня день рождения 25-го. Я после праздника ночью в машину — и на Киев. Приехал, а Кличко — нет. Они не приехали на свой собственный турнир. Когда Кличко выступает, я всегда на его соперника ставлю хорошие деньги, хоть и знаю, что проиграю. Политика и спорт, может, конечно, и совместимы, но не так, как это делает Кличко.

 

— Ринат Ахметов тоже боксом увлекался по молодости. Вы с ним знакомы?

 

— В юности общались. Он бокс и до сих пор любит. Ахметов сейчас — масштаб, а я уже нет. За футбол не болею, но очень хочу, чтобы «Шахтер» побеждал в серьезных играх. Меня, между прочим, в «Люкс» (донецкая резиденция Рината Ахметова. — Ред.) на работу приглашали, но я не пошел. Я свободу люблю.

 

— От прежней красивой жизни хоть что-то у вас осталось?

 

— А как же — дача на «донецком море». Когда я ее строил, вокруг домов почти не было, а сейчас олигархи такого нагородили!.. Но выше моего дома все равно ничего нет. Раньше у меня и машина хорошая была, но сын разбил, и теперь я на «девятке» езжу. Старенькая, но надежная.

 

— Соседи-то понимают, что с ними в лифте чемпион мира по боксу ездит?

 

— Может, и знают, но вида не подают. А на улице узнают до сих пор. Я к фанатам нормально отношусь и вообще человек общительный — Телец по гороскопу, а Тельцы всегда добрые. У нас дверь в квартиру не закрывается почти — все время гости. Но новых друзей у меня нет, только старые.

 

— Соответственно и старые связи. А старшего сына от армии не освободили почему-то…

 

— Я хотел, чтобы Саша отслужил в армии. Когда его мать умерла (Наталья, первая жена Александра Ягубкина. — Ред.), ему было 15 лет. Возраст такой… А армия — это школа. Его забрали в десантные войска. Саша уже женился, у него дочка в апреле родилась. Учится в Донецком институте физкультуры, подрабатывает в охране. В Сухуми на сборах в 85-м цыганка нагадала, что у меня будет три сына. Привел меня к ней известный боксер Самсон Хачатрян. Я гадалке пообещал: родится сын, я тебе деньги вышлю. Она не обманула, и я тоже — когда первый сын родился, выслал ей 100 рублей. Так и получилось — пацанов у меня трое.

 

Все мальчишки на букву «А» — Александр, Антон, Андрей. Среднего сына мои друзья-борцы к себе зовут. Говорят, хороший будет тяж, но пока он ходит на плавание. Антон и Андрей уже сейчас готовы для спорта — растяжка есть, в стойку правильно становятся. Но рано еще их отдавать в большой спорт, пусть попрыгают, поплавают, мяч погоняют. А годам к 12-ти, когда будет хорошая координация, посмотрим, чем заняться. Вдруг бильярд заинтересует? А что, там призовой фонд не хуже, чем в боксе бывает. Но если бокс, я их только к тренеру своему, к Котову, отдам, больше ни к кому.

 

— С боксерской грушей давно разминались?

 

— Дома висит маленькая, детская. Дети балуются, собака, а я к ней и не подхожу. Зато с удовольствием в бильярд играю, смотрю соревнования по телевизору.

 

— В школе сыновьям фамилия помогает?

 

— Не знаю. Учатся они на равных со всеми, на фамилию никто внимания не обращает. Может, учителя и знают, чьи они дети, но вида не подают.

«Я о красоте не думал никогда. Мужская сила в плавках» 

 

— Вы по миру поездили, не было желания остаться где-нибудь на солнечном берегу? Уж вам бы занятие везде нашлось — тренировать могли бы.

 

— Я из Донецка никогда не уехал бы, город свой не брошу. Был в Америке несколько раз на сборах — не понравилось. Домой приехал, в «Юбилейный» (популярный в прошлом донецкий ресторан. — Ред.), расслабился — хорошо! А чтобы тренировать, нужно педагогический талант иметь — у меня его нет.

 

— Кто из ваших товарищей по боксу сегодня хорошо устроен? 

 

— Нет таких. Вот футбол — другое дело. Это был обкомовский вид спорта. С футболистами всегда нянчились. Они как свои вопросы решали? Через жен. Жены перед игрой двери обкома запросто открывали, а игроков самих там и не видели, они в это время по полю бегали. Боксеры в большинстве холостяками были, за них решать вопросы было некому. Случались моменты, когда я тоже дверь в обком ногой открыть мог, но этого не делал и никогда ничего не просил. Зарплату нашу стипендией называли. Я сначала 180 рублей получал, потом уже 350. Тогда это приличные деньги были. Хорошее было время: и погулять хватало, и одеться.

 

— Вот объясните: ну как можно отправить соперника в нокаут, а потом ему руку жать?

 

— Еще как можно — с уважением. Никто из соперников не стал для меня врагом. Потом и отдыхали вместе после боя. У своего соперника Вячеслава Яковлева я в Ленинграде даже на свадьбе побывал. Я выиграл три чемпионата Европы, а четвертый, в Италии, мне выиграть не дали. Функционеры, гады, схавали, даже телевидение к этому подключили и бой не показали, сказали, что у телевизионщиков забастовка. А я тот бой реально выиграл. Это был конкретный заказ. Восемь лет я их колбасил, восемь лет… Но всех своих соперников, конечно, уважаю.

 

— Боксеры о внешности не беспокоятся? Все-таки бьют по лицу…

 

— Я о красоте не думал никогда. Мужская сила — в плавках, ну так ведь? Нос мне ломали нечасто, один раз на тренировке, и еще в детстве палкой. Боксер себя в жертву приносит. В 84-м на Кубе я согнал 17 килограммов. Больше месяца не заходил в столовую, мне в номер еду приносили. Сначала весил 107 кг, потом — 91. Все сборники бывшего СССР — физически больные люди, да и моральное напряжение здоровья много отнимает.

 

— У вас ведь не только победы были, но и проигрыши, хоть и редкие. Сильно переживали?

 

— Проигрывал иногда, ну и что? Что в этом страшного? Некоторые в сборной после проигрышей истерику устраивали. У меня этого не было. Проиграл, пошел, расслабился, потом опять выиграл. Мне как-то все легко давалось, может, Бог помогал, не просто так. Говорили, когда я в сборную пришел, как-то веселее стало. Я классный был тяж. Спросите у тех, кто мне проигрывал. Я дневник вел, записывал свои бои, а потом бросил писать — на 260-й победе. 

 

 


Ясенов

Ясенов

Комментарии

  1. Юзовский
    Юзовский 08.08.2013, 08:34

    Пусть земля ему будет пухом.

  2. sembond
    sembond 08.08.2013, 17:54

    divan,
    а как расшифровать?

  3. Dedushka
    Dedushka 08.08.2013, 21:46

    а как расшифровать?
    Ну, как? Rest In Peace, конечно: Покойся С Миром. Поэтому по-русски можно сказать "П.С.М.".
    А вообще-то это из католической заупокойной молитвы. На латыни requiescat in pace, "да упокоится в мире".

  4. FazU
    FazU 10.08.2013, 12:24

    Вечная память.

     

    Зимой была встреча ветеранов. Дядька жены - тренер организовывал... Много говорил о Ягубкине и вообще о боксерах.

     

    Грустно...

  5. Бальдр
    Бальдр 10.08.2013, 21:36

    Пусть земля ему будет пухом.

    http://youtu.be/HDRPruADxA4

  6. Pavelech
    Pavelech 10.08.2013, 21:58

    Бальдр,

     

    Спасибо!

  7. lexacnc
    lexacnc 27.08.2013, 21:04

    Великие люди великой страны.

Написать комментарий

Только зарегистрированные пользователи могут комментировать.